Как показывают результаты аксиологического анализа, для дохристианской эпики характерно представление о гневе как об «индикаторе» героического характера: эпический персонаж «обязан» испытывать эту эмоцию, когда публичная оценка его личной чести не соответствует его собственному представлению об уровне необходимых почестей. Подобная ситуация трактуется персонажем как бесчестие и вызывает его гнев, побуждающий к насильственному восстановлению «справедливости». Принципиальное исключение из этого правила обнаруживает русский героический фольклор: былины не мыслят «ярость», «обиду» богатыря как реакцию на недооценку его личной чести. В русском эпосе языческое понимание гнева уступает место его новой трактовке: гнев мыслится как проявление «любви-ревности» о внешних реалиях и объективных категориях, обладающих «честью». Те герои, которые гневаются из-за того, что определенные объекты, люди и установления оказываются лишенными своего сакрального статуса, неизменно торжествуют в былинах, хотя совершенные ими подвиги и не приводят к увеличению их собственной имущественной чести.