Статья посвящена изучению концепции и практик сохранения цифрового наследия в Республике Саха (Якутия). Проведен анализ государственной культурной политики, выявлены программы по цифровизации культурного достояния. Показано, что к настоящему времени в Якутии сформирована нормативная база для создания, сбережения и продвижения цифровых форм материального и нематериального наследия, накоплен большой опыт их презентации в архивной, библиотечной и музейной сетях региона. В гуманитарной сфере высшая школа республики активно осваивает и использует цифровизацию в формировании программ практико-ориентированного обучения. Созданы цифровые ресурсы, позволяющие изучать и адаптировать традиции к перспективам креативной экономики, строить прогнозы социокультурного развития. Инструментом освоения и творческого переосмысления культурного наследия в современной Якутии становится искусственный интеллект.

Рассматриваются результаты геохронологического анализа отложений многослойной стоянки Игетей (нижний – верхний палеолит) в Предбайкалье. Методом оптически инфракрасно-стимулированной люминесценции получено семь датировок отложений, согласно которым формирование рассматриваемого осадочного архива ограничивается возрастным объемом 155 тыс. л. Установлено, что Игетей представлен сложно построенной толщей гетерогенных образований склонового и субаэрального ряда с 8 горизонтами педогенеза и 7 культуросодержащими слоями. В среднеплейстоценовой (МИС 6) части разреза археологический материал зафиксирован в отложениях возрастом 140–135 тыс. л. В верхнеплейстоценовой части культуросодержащие горизонты установлены во всех хроностратиграфических подразделениях, начиная с МИС 5е (125–115 тыс. л. н.) до МИС 2 (29–11,7 тыс. л. н.), а также в голоцене (МИС 1).

Представлены результаты исследования четырех закрытых скоплений каменных изделий – кладов, выявленных в культурном слое VI многослойного памятника Ушки I на Камчатке. Исследование базируется на систематизации опубликованных и архивных материалов, а также на технологическом, типологическом и пространственном анализе идентифицированных в коллекции артефактов. Установлено, что клады демонстрируют вариабельность состава и функционального назначения: производственный характер (наборы стандартизированных преформ микронуклеусов, технологические комплекты для расщепления), охотничий инструментарий (наконечники стрел, ножи, абразивы) и смешанные варианты. Сопоставление кладов с «охотничьими сумками» из погребений слоя VI выявило их типологическое сходство, подтверждающее практику депонирования личного и производственного инвентаря. Интерпретация наиболее крупного клада № 1 осложнена состоянием источников, однако присутствие гематита расширяет круг возможных значений этой практики. Установлено, что депозиты каменного инвентаря поздней ушковской культуры отражают сложную систему ландшафтного хранения ресурсов, характерную для высокомобильных коллективов охотников-собирателей поздней ушковской культуры, а их концентрация на поселении Ушки I указывает на его ключевую роль в сезонных миграциях древнего населения Камчатки.

Исследованы обожженные и растрескавшиеся речные гальки (более 1 750 экз.) для определения их роли в хозяйственной и бытовой жизни у населения ранненеолитической новопетровской культуры оседлых рыболовов на р. Амур. С учетом этнографических сведений установлено, что раскаленные гальки могли применяться в различных бытовых ситуациях: для приготовления пищи в деревянных сосудах, для дополнительного обогрева жилищ, а в холодные месяцы года в деревянных корытах с водой с их помощью варили рыбу для своры ездовых собак, которых кормили в жилищах. Высказано предположение, что, несмотря на отсутствие находок костей животных, у носителей новопетровской культуры на Амуре собаководство уже могло представлять одно из первых проявлений производящего хозяйства экстенсивной формы.

В Западном Приамурье под скальным навесом исследовано уникальное захоронение эпохи неолита осиноозерской культуры. В коллекции особо интересен керамический сосуд. Он украшен под венчиком тремя горизонтальными рядами налепных валиков с насечками, переходящими на тулове – в спираль. Изделие изготовлено из слабозапесоченной ожелезненной глины по рецепту глина + песок. Конструирование выполнено, предположительно, на форме-основе с использованием лоскутного налепа. Поверхность изделия (снаружи и изнутри) заглаживалась и лощилась. Рельефные валики сформованы из небольших жгутиков, в выемках орнамента обнаружены остатки охры. На срезе венчика изделия зафиксировано, что нагар перекрывал краситель. При помощи УМС-датирования по образцам из погребения получены четыре радиоуглеродные даты, укладывающиеся в период вт. пол. IV – перв. пол. II тыс. до н.э. Ближайшей аналогией по технологии изготовления и орнаменту является посуда одной из групп гончаров с поселения Осиновое Озеро, использовавших как искусственную добавку песок. Сравнение с посудой других неолитических культур Западного и Нижнего Приамурья показало отличие в технологии изготовления, орнаментации и морфологии.

Изучены останки лошадей из памятников раннего железного века Сургутского Приобья. Они найдены на памятниках калинкинской, белоярской и кулайской культур. Среди останков доминируют кости черепа. Найдены останки разновозрастных особей. Впервые получены данные о содержании изотопов ¹³С и ¹⁵N в коллагене костей лошадей из таежной зоны Западной Сибири. Анализ возрастного состава и изотопов показывает, что лошадь разводилась населением калинкинской и кулайской культур. Небольшое количество животных приводили из лесостепных районов. Лошадь использовали как верховое животное. Она играла важную роль в обрядах, что нашло отражение в материалах святилищ и культовых изделиях. В питании лошадь имела небольшое значение

Цель. Данная статья посвящена представлению результатов комплексных археологических разведочных работ, осуществленных в период 2019–2023 гг. в Сохском бассейне, который расположен в юго-западной части Ферганской долины (Узбекистан). Основная цель проведенного исследования заключалась в формировании систематизированной цифровой базы данных археологических памятников региона, а также в детальной реконструкции динамики развития и трансформации археологического ландшафта данной территории на протяжении различных исторических эпох. Результаты. Методологическая основа работы базируется на интеграции многокомпонентных источников данных, включая материалы дистанционного зондирования Земли (архивные спутниковые снимки системы CORONA, советские военные топографические карты, цифровую модель рельефа SRTM DEM и современные изображения Google Earth высокого разрешения), глубокий анализ исторической литературы, а также результаты непосредственных полевых обследований и локальных раскопок. Все собранные данные прошли процедуру геопривязки и были обработаны в среде геоинформационных систем ArcGIS и QGIS, что позволило провести глубокий пространственный анализ и составить точные археологические карты. В результате исследований было выявлено и задокументировано 112 археологических объектов и локаций, при этом 29 памятников были обнаружены впервые и ранее не фигурировали в научных реестрах. Созданная база данных охватывает широкий спектр объектов: сельские и городские поселения, фортификационные сооружения, некрополи, курганные могильники, комплексы наскальных изображений (петроглифы), пещерные стоянки и места концентрации подъемного материала. Заключение. Проведенное исследование наглядно подтверждает высокую научную эффективность применения междисциплинарного цифрового подхода при изучении сложных археологических ландшафтов. Полученные результаты создают надежную информационную платформу для проведения будущих академических изысканий в Ферганском регионе. Кроме того, сформированная цифровая база данных имеет практическое значение для разработки стратегий устойчивого управления, мониторинга и сохранения богатого культурного наследия Республики Узбекистан в современных условиях.

В период неолита (6,5–5,8 тыс. л. н.), в эпоху раннего (3,4–2,9 тыс. л. н.) и позднего (III–II вв. до н. э.) палеометалла культуры российского Дальнего Востока продвигались на юг и были обнаружены в центральных и южных районах Корейского полуострова. Некоторые неолитические культуры Нижнего Амура и Приморья прослежены на побережье провинции Канвондо. Культуры Приморья эпохи раннего палеометалла были обнаружены на памятниках провинции Южная Кёнсан и в континентальной части провинции Канвондо. В провинциях Кёнгидо и континентальной части провинции Канвондо найдена керамика кроуновской культуры, относящейся к эпохе позднего палеометалла, а на прибрежных памятниках провинции Южная Кёнсан кроме посуды также обнаружен ранний кан. На памятниках II в. н. э. в провинции Кёнгидо и Канвондо зафиксирован кан ранней формы. Вероятно, древнее население центральных районов Кореи могло получить технологию строительства отопительной системы от кроуновцев.

Представлены первые данные о мужском генофонде позднесредневекового населения западносибирской лесостепи. Исследована структура 18 образцов Y-хромосомы из могильника сибирских татар Абрамово-10 (XVI–XVIII вв. н. э.). В составе серии выявлено три филогенетических кластера: N-VL67/N1a2CTS6380>>VL67 (N = 13), Q-L56/Q-M346/Q1a2 (N = 4) и R-M198/R1a-M198 (N = 1). Основу мужского генофонда исследуемой группы составляют варианты, проникшие в регион в процессе его тюркизации на протяжении эпохи Средневековья, и более древние для региона компоненты, общие для этнокультурно контрастных групп населения Западной Сибири. Близкая к современной филогеографическая структура мужского населения сформировалась раньше, чем особенности генофонда мтДНК. В период миграции в регион европеоидного населения основные особенности мужского генофонда сибирских татар Барабы сохранились.

Анализируется динамика развития системы расселения бурят Нижнего Приононья, и выявляется влияние их хозяйственной деятельности на эту систему в первой четверти XX в. Определено, что в изучаемое время хозяйство агинских бурят сохраняло преимущественно скотоводческий характер. Анализ экономической ситуации начала XX в. показал кризисное состояние, обусловленное нехваткой естественных пастбищ и ограниченностью искусственных покосов. Одним из последствий этого явился рост сезонных кочевок за пределы этнической территории, в том числе в Монголию. Результаты исследования свидетельствуют о расширении системы расселения бурят Нижнего Приононья в первой четверти XX в. Поселенческая сеть, отражая скотоводческий характер экономики и преимущественно полуномадный и полуоседлый состав населения, в основном состояла из малодворных зимних улусов. При этом до 1920-х гг. продолжали существовать хотонная и улусно-хотонная поселенческие системы.